Как распознать первые признаки шизофрении. Первый эпизод психоза, алгоритм действий

Дмитрий Котко

Как распознать первые признаки шизофрении.

Первый эпизод психоза, алгоритм действий.

Пособие для родственников пациентов

 

Автор: Дмитрий Васильевич Котко

Книга предназначена для тех, кто впервые столкнулся с болезненным состоянием у близкого человека, а так же для родственников пациента перенесшего первый эпизод психоза. Изложенная информация будет полезна, так же и родственникам хронически психически больных.

В книге содержатся основные принципы организации помощи психически больному. Содержится алгоритм распознавания болезненного состояния, для людей не имеющих медицинского образования. Каждая глава,  иллюстрирована схемами и рисунками,  а также примерами из жизни. Представлена пошаговая инструкция к действию, от обнаружения первых признаков заболевания до организации  процесса лечения. Книга рассказывает так же о том, как продуктивно взаимодействовать с существующей системой психиатрической помощи в Украине.

Данное издание полностью переработано и дополнено.

 


 

Оглавление

Предисловие…………………………………………………………………………4
  1. Что такое критичность к своему состоянию и ее отсутствие…………………6
  2. Основные принципы организации помощи психически больному…………..8
  3. Как распознать болезнь, пока пациент еще критичен, и что этому мешает…21
  4. Врачи ………………………………………….…………………………………43
  5. Типы течения шизофрении  и  их определяющая роль в организации помощи ..57
  6. Итоговые выводы и последовательность действий по организации помощи родственнику, впервые заболевшему шизофренией……..………………………………..…………..64
  7. Дополнительная глава.……………………………………..………………….. 67
Послесловие ………………………………………………………………………  73
Литература ………………………………………………………………………….74

 

Предисловие

Эта книга для тех, кто может попасть или уже попал под определение «родственник психически больного». Психические болезни отличаются от физических болезней, таких, как ангина, гайморит, или боль в животе — таких понятных и пройденных. Их не с чем сравнить, трудно понять и негде взять информацию: что и как делать  в  ситуации, когда вы чувствуете, что с близким человеком происходит что-то неладное, или он уже совершенно безумен. Требуется руководство к немедленному действию — какую последовательность шагов предпринять, как не навредить, как лечить,  главное, как не довести дело до инвалидности, членовредительства, и, не дай бог, суицида, но где  такое руководство взять?

Восемнадцать лет я занимаюсь психиатрией, и, не смотря на то, что с момента написания первой версии пособия (2012) прошло достаточно времени, я вновь прихожу к выводу, что, как и прежде, подавляющее количество больных становятся инвалидами не из-за плохих врачей, отсутствия лекарств, неправильного лечения, а из-за неправильной организации процесса помощи. Литература для родственников психически больных существует. Есть несколько таких работ, в основном зарубежных, в которых существует отлаженная, современная, постоянно совершенствующаяся интегрированная в общую концепцию здравоохранения система помощи пациенту и  его родственникам, например трехгодичная программа  Великобритании.

В данном руководстве мы рассмотрим:

Как распознать болезнь на самых ранних этапах, ничего о них не зная;

Как сделать так, чтобы пациента как можно быстрее осмотрел врач;

Как добиться того, чтобы пациент принимал лекарства;

Что делать если он не хочет их принимать;

Как самому не стать невольным пособником болезни;

Как продуктивно взаимодействовать с медработниками (участковым психиатром, врачом психиатрического стационара, бригадой скорой психиатрической помощи).

Как узнать    тип течения психоза, от которого напрямую зависит судьба пациента? Да, да она зависит не от диагноза, а от типа течения.

Что делать после выписки из больницы родственника, перенесшего первый эпизод заболевания, в особенности госпитализированного по «скорой» или в недобровольном (как раньше говорили, принудительном) порядке.

Как свести до минимума количество обострений пациента, а при неблагоприятном течении — сократить число госпитализаций?

Я хочу рассказать, как правильно организовать эту помощь. Когда я говорю об организации помощи, я не имею в виду только  систему медучреждений. Ни одно цивилизованное государство никогда не будет настаивать на лечении и даже на осмотре психически больного. Никто не придет  помогать Вам, а привычные действия по вызову врача на дом  совершенно ничего не изменят.

Близкие  должны  понимать, что в деле спасения родственника, у которого развивается психическое заболевание, медицинская помощь — последнее звено мытарств. «Спасение психически больных — дело рук исключительно их родственников». Я давно это усвоил, поэтому твердо решил предложить свои соображения по данному вопросу широкому кругу нуждающихся в совете и поддержке родственников впервые заболевших.

Как читать

Настоящее пособие представляет  систему, включающую важнейший, на мой взгляд, набор  знаний и навыков, а не разрозненный набор советов, поэтому, чтобы  понять и использовать алгоритм на рис. 16, книгу необходимо читать «от корки до корки», не считая последней, преимущественно, ознакомительной главы. Я не обратил внимание читателей на это  в 2012 году. Они  выхватывали интересующие их отрывки.  Овладев   принципиальными вопросами, достаточно просто пользоваться алгоритмом, приведенным в конце. А также пользоваться  рисунками и итоговыми выводами, уже не читая текст. По сути, получилась «схема борьбы с существующей  системой», но иного выхода на сегодня я не вижу.

Пособие будет также полезно родственникам хронических больных.

И еще, по сложившемуся у меня убеждению, «все, что сложнее табуретки, не работает», поэтому вы не найдете  детального описания симптомов, как принято в профессиональной литературе, использующей много специальных терминов. Вместо них я взял более понятные, а некоторые, для упрощения понимания материала, выдумал. Главное — понять основные подходы, составляющие систему по выведению из кризиса.  Из этических соображений примеры, приведенные в пособии — собирательные или взяты из специальной литературы.

И, пожалуй, самое главное — в книге мы коснемся как пациентов с еще сохранившейся критикой, так уже не имеющих критичности к своему состоянию.

С уважением,

врач-психиатр, психотерапевт                                                Д. Котко

 


 

1.Что такое критичность к своему состоянию и ее отсутствие.

Что такое критичность к своему состоянию и как выглядит ее отсутствие. Какая бывает критичность? Критичность к своим суждениям, действиям и высказываниям; критичность к себе, к оценке своей личности;  критичность к своим психопатологическим переживаниям.

Источник: https://psylist.net/hrestomati/00048.htm

Как это выглядит в жизни?

Пример 1:  молодой человек, гордость родителей и надежда преподавателей, воспитанный выходец из ортодоксальной иудейской семьи летом работал вожатым в скаутском лагере. Через неделю пребывания в лагере у него неожиданно нарушился  сон, он стал, по выражению окружающих, «странноватым», но с обязанностями вожатого справлялся. В один из дней, ведя детей в столовую, он скомандовал остановиться, встал на лавочку и продекламировал стишок, целиком состоящий из  матерных слов, и громко рассмеялся. Потом спокойно сошел с лавочки, в недоумении оглядел застывших детей. Что иллюстрирует данный пример? Человек не понимает, что его поступок явно неадекватен и совершенно ему не свойственен. Он с недоумением смотрит на реакцию детей, и не понимает, почему они не смеются. Он потерял критику.

Пример 2: пациент на приеме в сопровождении матери, заявляет, что способен прочитать мысли врача, и сходу начинает «подключаться» к его голове и скороговоркой произносить всякие гадости, которые тот думает. Например: что больной хочет ограбить и убить мать, предварительно ее изнасиловав, думает о нем как об изувере, отрезающим голову кошкам и собакам. При этом врач еще ничего не знает о пациенте, с которым беседует всего пять минут. Но пациент непоколебим. Он «знает», «чувствует». Мать пациента сидит, обхватив голову руками, бормоча: «Что ты несешь». Пациент не критичен.

Пример 3: в час ночи звонит пациентка с криком: «Я буду подавать в суд на супермаркет». Далее последовал разговор:

— Почему

— Меня избил охранник-

— Как это случилось?

— Кассирша злым голосом сказала: «Проходите быстрее».

— И…?

— Я послала ее на х… и бросила в нее батон хлеба, попала в голову. Эта сволочь заорала, прибежал охранник, встал между мной и ею.

— И?

-Я ему сказала: «Ты п…р», и дала изо всех сил ногой в пах, но не попала. Они меня скрутили. Руки выкрутили. (Дальше со слезами) За что они так со мной? За что они так!! Теперь я в суд подам. Такие скоты должны наказание понести. Я ведь просто хотела у них же, у этих сволочей купить их товар (с легким завыванием).

Пациентка подала впоследствии в суд, в котором проиграла, и до сих пор в долгу у супермаркета. Это некритичность к себе, к своей личности.

Пример 4: на приеме пациент, прошедший курс лечения антипсихотиками. При первичном осмотре он утверждал, что за ним следит ФСБ, через телевизор и YouTube в зашифрованной форме дают понять, что он должен или работать на них, или умереть. Во дворе стали появляться какие-то подозрительные машины, которых раньше не было, какие-то люди. Дворник, убирая двор, подолгу метет именно под его окнами: «Это, чтобы не забыл, напоминают». После лечения, после того как острое состояние было снято, на вопрос: «Так что же это было с тобой?» Ответил: «Следили, но сейчас куда-то делись, видно поняли, что со мной каши не сваришь». У пациента нет критики к перенесенным болезненным переживаниям. По его мнению, преследователи просто ушли. Но он все так же непоколебимо убежден, что они существуют. Это — некритичность к психопатологическим переживаниям.


2.Основные принципы организации помощи психически больному

Главное, что лежит в основе действий родственника пациента, впервые заболевшего шизофренией – неукоснительное соблюдение двух принципов:

1) своевременности;

2) адекватности.

 Что означает первый? Чем раньше выявлена болезнь, тем  больше шансов на максимально благоприятный исход лечения. Само собой разумеется, те родственники, кто насторожится своевременно, например, обнаружив, что ребенок три ночи подряд беспричинно не спит, «смотрит в одну точку», отказывается от еды, что-то бормочет себе под нос, беспричинно улыбается — смогут быстрее организовать необходимую помощь, чем те, кто будет выжидать, чем все это закончится. Выжидающие только углубляют проблему, и их  ждут большие неприятности. Здесь, мне думается, все понятно.

Теперь принцип адекватности. Адекватная помощь — это такая помощь, которая соответствует состоянию больного в данный момент. Возьмем такой пример: мама услышала рекламу препарата Персен (…успокаивает и т.д.) и уже пятый день поит им свою дочку, у которой галлюцинации. «Хочу наладить ей сон, она стала плохо спать из-за того, что ее испугала собака». Однако дочка нуждается в серьезном и интенсивном психиатрическом лечении, она не критична к «голосам в голове», лечения не получает, и чем закончится такое мамино «лечение», понятно.

Пример второй. Молодая девушка, перенесшая приступ острого психоза, после выхода из больницы, согласилась на поддерживающее лечение для предотвращения возможного повторения приступа. Через три месяца под различными предлогами она бросила принимать препарат, однако родственники никак не отреагировали на это. Еще через три месяца она снова была госпитализирована с тяжелым приступом психоза. Из больницы она вышла уже с личностными изменениями, фактически стала инвалидом, что можно было предотвратить.

Рассмотрим, что же может препятствовать реализации указанных принципов.

Первое, как ни парадоксально, некоторые статьи закона Украины «О психиатрической помощи». По сути, это основной документ, определяющий организацию психиатрической помощи в основополагающих ее вопросах. Принятие этого закона — знаковое событие. Как известно, отношение к инвалидам, старикам, детям и психически больным — визитная карточка любого государства. Так вот, выполняя нормы этого закона,  практически невозможно, или, по крайней мере, невероятно трудно «упечь» в психбольницу не только здорового человека (не знаю ни одного случая), но и реально больного шизофренией.

В советское время «подозрительный» человек мог быть освидетельствован врачом бригады скорой психиатрической помощи или врачом-психиатром психоневрологического диспансера «по вызовам официальных должностных лиц, родственников или соседей». А «отдельные лица, дезорганизирующие работу учреждений, предприятий и т.п. нелепыми поступками, многочисленными письмами нелепого содержания, а также необоснованными требованиями» могли быть «освидетельствованы врачом-психиатром непосредственно в этих учреждениях» и т. д. (инструкция Минздрава от 26. 06. 1984 N 21/10/00-59 п.8 и 9). Что давало возможность сажать в дурдом диссидентов  и прочих неугодных.

После принятия рассматриваемого закона политико-психиатрическое преследование стало невозможно, и это серьезный плюс в деле строительства демократического государства.

Однако посмотрим на изложенное с точки зрения эффективности мероприятий по диагностике и лечению больного. Вырисовывается интересная картина: если ставить во главу угла клиническую целесообразность, то советская инструкция идеальна, так как позволяет при малейших подозрениях выявить психическое расстройство и немедленно начать лечение. То есть, обеспечить первый важнейший принцип – своевременность.

Дабы избежать возможного обвинения в призывах к возвращению карательной психиатрии, выделяю особо — эти пункты идеальны к исполнению — если речь идет о действительно больных, а не о диссидентах и прочих хороших, или не очень хороших, угодных кому-либо, или не угодных людях.

Для наглядности, хочу привести статью 25 Закона Украины «О психиатрической помощи», формулирующую права лиц, которым предоставляется психиатрическая помощь:

«Лица, которым предоставляется психиатрическая помощь, имеют права и свободы граждан, предусмотренные Конституцией Украины (254к/96-ВР) и законами Украины. Ограничение их прав и свобод допускается только в случаях, предусмотренных Конституцией Украины, соответственно законам Украины.

                     Лица, которым оказывается психиатрическая помощь, могут заботиться о защите своих прав и свобод лично или через своих представителей в порядке, установленном Гражданским кодексом Украины, Гражданским процессуальным кодексом Украины и другими законами Украины. Лица, которым оказывается психиатрическая помощь, имеют право:

                     на уважительное и гуманное отношение к ним, исключающее унижение чести и достоинства человека;

                     на получение информации о своих правах, связанных с оказанием психиатрической помощи;

                     на получение психиатрической и социальной помощи в условиях, соответствующих требованиям санитарного законодательства;

на отказ от оказания психиатрической помощи, за исключением случаев ее предоставления в принудительном порядке, предусмотренном законом;

                     на все виды медико-санитарной помощи (в том числе санаторно-курортное лечение) по медицинским показаниям;

                     на получение психиатрической помощи в наименее ограниченных, согласно их психического состояния, условиях, если возможно, по месту жительства этих лиц, членов их семьи, других родственников или законных представителей;

                     на содержание в психиатрическом учреждении только в течение срока, необходимого для обследования и лечения;

                     на предварительное согласие или отказ в любое время от применения новых методов диагностики и лечения, и лекарственных средств, или от участия в лечебном процессе;

                     на безопасность оказания психиатрической помощи;

                     на бесплатное оказание медицинской помощи в государственных и коммунальных учреждениях здравоохранения, а также бесплатное, или на льготных условиях, обеспечение лекарственными средствами и изделиями медицинского назначения в порядке, установленном Кабинетом Министров Украины;

                     на бесплатную юридическую помощь по вопросам, связанным с предоставлением им психиатрической помощи;

                     на альтернативное, по собственному желанию, психиатрическое освидетельствование и привлечение к участию в работе комиссии врачей-психиатров по вопросам оказания психиатрической помощи любого специалиста, участвующего в оказании психиатрической помощи, по согласованию с ним;

                     на сохранение права на жилое помещение по месту их постоянного проживания в течение времени оказания им стационарной психиатрической помощи;

                     на личное участие в судебных заседаниях при решении вопросов, связанных с предоставлением им психиатрической помощи и ограничением в этой связи их прав;

                     на возмещение причиненного им ущерба или вреда их имуществу вследствие незаконного помещения в психиатрическое учреждение или психоневрологическое учреждение для социальной защиты, или специального обучения, или вследствие необеспечения безопасных условий оказания психиатрической помощи, или разглашения конфиденциальных сведений о состоянии психического здоровья и оказания психиатрической помощи;

                     на получение вознаграждения за фактически выполненную работу наравне с другими гражданами.

                     Лица во время пребывания в психиатрическом учреждении имеют право на:

                     общение с другими лицами, в том числе с адвокатом или иным законным представителем, без присутствия посторонних лиц согласно правилам внутреннего распорядка психиатрического учреждения;

                     сообщение какому-либо лицу по своему выбору о предоставлении им психиатрической помощи;

                     обеспечение тайны переписки при отправке и получении любой корреспонденции;

                     доступ к СМИ;

                     досуг, занятия творческой деятельностью;

                     отправление религиозных обрядов, соблюдение религиозных канонов;

                     обращение непосредственно к руководителю или заведующему отделением психиатрического учреждения по вопросам оказания психиатрической помощи, выписки из психиатрического учреждения и соблюдение прав, предусмотренных настоящим Законом;

помощь по общеобязательному государственному социальному страхованию или пенсию согласно законодательству.

                     Во время пребывания в психиатрическом учреждении лица имеют также права, которые по решению врача-психиатра (комиссии врачей-психиатров) в интересах защиты их здоровья или безопасности, а также в интересах здоровья или безопасности других лиц, могут быть ограничены:

                     принимать наедине;

                     приобретать и использовать предметы повседневного обихода;

                     находиться в одиночестве.

                  Решение об ограничении прав лиц, которым оказывается психиатрическая помощь, фиксируется в медицинской документации с указанием срока его действия и может быть обжаловано в суде.

                     Запрещается привлечение лиц, которым оказывается психиатрическая помощь, к принудительному труду».

Согласитесь, красиво. Не важно, что в сложившихся в государстве условиях, четыре пятых из задекларированного просто невозможно выполнить, но это прорыв, путеводная звезда, так сказать, и уж точно то, к чему следует стремиться.

Но есть в законе и другие статьи, фактически определяющие судьбу больных. Давайте внимательно разберем текст отдельных статей закона, все, что стоит за этим, и как это выглядит в жизни. Тогда станет понятно, кто проигрывает. Причем, проигрывает он здоровье, а, зачастую — и жизнь.

Итак, статья 11 п.8. «Врач-психиатр перед проведением психиатрического осмотра обязан отрекомендоваться лицу, которое подвергается осмотру, … назвать свою фамилию, место работы и изложить цель осмотра». Так же, согласно п. 1 статьи 26 «Врач — психиатр обязан объяснить лицу, которому оказывается психиатрическая помощь, с учетом его психического состояния, в доступной форме информацию о состоянии его психического здоровья, прогноз возможного развития заболевания, о применении методов диагностики и лечения, альтернативные методы лечения, о возможном риске и побочных эффектах; условия, порядок и продолжительность оказания психиатрической помощи, его права и предусмотренные настоящим Законом возможные ограничения этих прав при оказании психиатрической помощи».

А теперь представьте, как в последующих примерах будет выглядеть ситуация с осмотром больного шизофренией, к которому позвали врача-психиатра. По меньшей мере, больной примет приход врача за издевательство, озлобится, а то и включит доктора в бред, как действующее лицо, будет бояться, поменяет отношение к родителям, которые вызвали врача, или привели его к врачу, поскольку — не забываем — критики к своему болезненному состоянию у него нет. Появится ли у него желание лечиться, или, может, повысится «приверженность к лечению»? Ответ однозначный — нет. Но, это полбеды. Опасно то, что во «враждебный лагерь» попадают те, кто стоит за доктором.

Походите по форумам. Даже критичные пациенты разочаровываются в психиатрии, единожды нарвавшись на «плохого доктора» или издевательское отношение в больнице. В противоположный лагерь попадает вся система, а не один только изверг-психиатр, «состоящий в сговоре с враждебным окружением». Это и больница, и диспансер, и частно практикующий врач, и любой человек, который произнесет слово «врач», «психиатр», «больница», «лечение». Любой, даже мама, папа или обожаемая сестренка. То, что еще вчера вообще было вне фокуса внимания, разрастается до огромных размеров, интерпретируется крайне избирательно и только в одну сторону, в сторону далекую от реальности. И если таким деталям, как появление царапины на крышке от кастрюли, или новым серьгам у соседки придается чуть ли не определяющее значение («вчера была в моей квартире, соль просила, а сегодня в новых серьгах, с чего бы это»), то, что говорить, если жена (мама, папа и т. д.) хотят в психушку засадить, и это на фоне уже существующего отсутствия критики, к своему болезненному состоянию.

В социальной психологии есть понятие «эффект первого впечатления». Эффект первого впечатления — влияние мнения о человеке, которое сформировалось у субъекта в первые минуты при первой встрече, на дальнейшую оценку деятельности и личности этого человека.

Этот эффект позволяет выносить быстрое и обобщенное впечатление о вновь встреченном человеке и использовать это впечатление для построения дальнейшего общения. Первое впечатление может формироваться субъектом намеренно или непроизвольно. Факторами этого впечатления могут выступать особенности внешнего облика и поведения человека, о котором субъект формирует мнение. Первое впечатление зависит, в большой степени, и от личностных особенностей самого воспринимающего субъекта, и поэтому может быть более обобщенным или конкретным, исчерпывающим или поверхностным, доброжелательным или негативным и т. д. [Википедия]

У больного, в силу отсутствия критики к своему состоянию, особенно находящегося в психозе, существует определенная особенность, заключающаяся в обостренной чувствительности и «захвату» болезненными переживаниями все большего количества объектов и явлений окружающего мира. В результате этого, в процессе формально проведенного осмотра, эффект первого впечатления способен раз и навсегда определить отношение больного не только к врачу, но и автоматически спроецировать его на все, что врач олицетворяет.

Представьте, что вы заболели острым психозом, и у вас появился бред, автоматически подразумевающий отсутствие критики и связанный с новым начальником. Это выдвиженец, который начинает протаскивать свою команду, против вас плетут козни, подсиживают. Вы ведете бескомпромиссную борьбу за выживание, за то, чтоб, уцепившись за свою работу, получать зарплату. Вы издерганы, измотаны, дома просите вас не трогать, дать отдохнуть, или жалуетесь жене. Сопоставляя факты, внезапно понимаете, что за вашими действиями вне работы начали следить, используя для этого технические устройства. Через какое-то время чувствуете, что у вас изменилась жизнь, озлобляетесь и вообще, в последнее время вам прямо в голову, помимо вашей воли, вторгаются чужие мысли, которые  передают, не без помощи все тех же технических устройств, запущенных врагами, перебивая поток ваших собственных мыслейЗатем в голове, среди вороха мыслей, которые уже начинают звучать, вы неожиданно, где-то  «на заднем фоне», начинаете слышать голос, который в течении часа заполоняет все сознание,  смеется и повторяет: «Мы сделаем так, что ты все равно себя убьешь». Неожиданно вы начинаете чувствовать, что этот голос «наводят к вам в голову» из соседнего дома специальными лучами, и понимаете, что ваш начальник решил довести вас до самоубийства, и таким образом избавиться от неугодного сотрудника.

Вы все это реально видите, чувствуете и слышите.  И тут, вдруг, ваша жена, желая вас спасти, неожиданно (родственники стараются делать это неожиданно, думая, что так эффективнее), приводит в дом какого-то человека. Отрекомендовавшись врачом-психиатром, изложив цель своего визита — ни много ни мало — установление факта наличия, или отсутствия у вас психических расстройств, он просит согласиться на психиатрический осмотр, (п. 8 статьи 11). Что вы будете делать? Первый и самый главный вопрос —  зачем?! А далее все просто —   она тоже в сговоре с начальником, вот зачем. Ее подкупили, через нее решили упечь меня в психушку. Дешево  и просто. И голос в голове добавит: «Ну что, мы нашли на тебя управу. В психушке будешь гнить». Как думаете, вы согласитесь, или ответите отказом на просьбу об осмотре? А что вы подумаете о системе, которая стоит за врачом? А за ним стоит, ни много, ни мало — психиатрическая система государства с ее диспансерами, больницами, дневными стационарами, принудительной госпитализацией (о чем врач обязан вас оповестить), скорой помощью, а также ваши родственники, которые на «их» стороне? Вряд ли вы почувствуете к «ним» что-то хорошее.

Кстати, о родственниках. В социальной психологии есть понятие «эффект новизны». Этот эффект проявляется у всех без исключения людей. Суть его в том, что новой информации о неожиданном поведении хорошо знакомого, близкого человека (в данном случае жены) придаётся большее значение, чем всей информации, полученной о ней ранее. Как  изменится Ваше отношение к жене, ведь это именно она привела (неожиданно!) в дом врача со всей его «психиатрией»? Об этом стоит задуматься.

Или другой пример. Заболел шизофренией ваш сосед. Этажом выше круглосуточно звучит музыка, лупит по мозгам тяжелым роком. Он терпит день, два, три…, затем поднимается наверх и просит сделать чуть тише. На него недоуменно смотрят и заявляют, что вообще никакой музыки не слушают. Он начинает спорить, дело перерастает порог приличия, вплоть до идиоматических выражений. Сопя и матерясь, он спускается вниз и снова -музыка на полную катушку. Он стучит по батарее, в гневе кричит недоуменной жене, что доведет дело до суда, начинает собираться к участковому и тут слышит: «Успокойся, дорогой, какая музыка? Они ремонт делают». Он в недоумении останавливается, может, даже усомнится, но сверху-то греметь не перестает, гремит круглосуточно, для него это факт, тогда зачем она это говорит? С какой целью? Она что, сумасшедшего из меня сделать хочет, думает он. Но зачем? Опять это зачем, и опять масса предположений. И какие вызовет чувства у нашего героя выросший, в один прекрасный день, на пороге человек, отрекомендовавшийся как психиатр? «Да пошел, а вернее пошли вы все». Он побежит в инстанции и суды с заявлениями, там на него тоже смотрят как на сумасшедшего, советуют сходить к психиатру. А напряжение растет, злость, а может уже и страх, распирает, союзников нет — все против. А соседи, сволочи, музыкой своей изводят. Жена к маме переехала. Кто виноват? Соседи. Ну, пойдем, наконец, разберемся с ними по-мужски. На появившийся наряд полиции он посмотрит нормально, а вот на «людей в белых халатах» — как? Примет он такую помощь? Помощь в такой форме ее предложения?

Больной человек воспринимает нереальную ситуацию совершенно идентично тому, как бы вы воспринимали реальную, и думать, чувствовать, действовать будет соответственно. Попытайтесь вчувствоваться, какой силы могут быть эти переживания. Они способны довести больного до самоубийства, или убийства. Это обязательно надо понимать и учитывать.

Недавно Приказом МОЗ Украины от 15.09.2016  № 970 были утверждены два документа: «Усвідомлена згода особи на проведення психіатричного огляду» и «Усвідомлена згода особи на амбулаторну психіатричну допомогу» (есть еще и на стационарную).

Читаем внимательно:

ІНСТРУКЦІЯ 
щодо заповнення форми первинної облікової документації № 003-7/о «Усвідомлена згода особи на проведення психіатричного огляду»

  1. Ця Інструкція визначає порядок заповнення форми первинної облікової документації № 003-7/о«Усвідомлена згода особи на проведення психіатричного огляду» (далі — форма № 003-7/о).
  2. Форма № 003-7/о заповнюється особою, яка звернулась до закладу охорони здоров’я та дає згоду на проведення їй психіатричного огляду. Це відбувається у присутності лікаря цього закладу охорони здоров’я.
  3. Особа власноруч зазначає свої прізвище, ім’я, по батькові; лікар доводить інформацію щодо плану діагностики, надає в доступній формі інформацію про права пацієнта та обов’язки лікаря.
  4. Згода особи на психіатричний огляд засвідчується підписами лікаря та особи із зазначенням дати (число, місяць, рік).
  5. Форма № 003-7/о заповнюється в двох примірниках, перший з яких додається до медичної карти амбулаторного хворого(форма № 025/о) або медичної карти стаціонарного хворого(форма № 003/о), що затверджені наказом Міністерства охорони здоров’я України від 14 лютого 2012 року № 110, зареєстрованим в Міністерстві юстиції України 28 квітня 2012 року за № 661/20974 (у редакції наказу Міністерства охорони здоров’я України від 21 січня 2016 року № 29), а другий — зберігається в особи.
  6. Форма № 003-7/омає термін зберігання, який відповідає терміну зберігання облікових форм, зазначених у пункті 5 цієї Інструкції.

В.о. Директора

Медичного департаменту

А. Гаврилюк

Как мы видим, форма обязательна к заполнению,  до начала беседы. Без ее заполнения врач не правомочен начать осмотр. Формально, при незаполненной форме, даже при проведенном осмотре в амбулаторной карте не делается запись о диагнозе, так как это, фактически, нарушение закона. Врач обязан уйти, на чем медицинская помощь заканчивается.

Еще раз процитируем: «Форма № 003-7/о заповнюється особою, яка звернулась до закладу охорони здоров’я та дає згоду на проведення їй психіатричного огляду. Це відбувається у присутності лікаря цього закладу охорони здоров’я».

 А что делать, если «особа не звернулась сама?»  а мы помним, что критичности у нашего пациента нет, и никуда он не пойдет – см. примеры выше. То есть, будет болеть. Идем дальше. Предлагаем пациенту подписать Форму № 003-7/0

УСВІДОМЛЕНА ЗГОДА ОСОБИ

НА ПРОВЕДЕННЯ ПСИХІАТРИЧНОГО ОГЛЯДУ

Я, _____________________________________________________,
(прізвище, ім’я, по батькові)

одержав(ла) інформацію, що метою психіатричного огляду є встановлення наявності чи відсутності в мене психічного розладу, потреби в наданні мені психіатричної допомоги, а також вирішення питання про вид такої допомоги та порядок її надання. Мені повідомлено прізвище, ім’я, по батькові та місце роботи лікаря-психіатра, який проводить психіатричний огляд. Я отримав(ла) в повному обсязі роз’яснення про характер, мету, орієнтовну тривалість діагностичного процесу та мав(ла) можливість ставити будь-які питання з цього приводу. Мені повідомлено про моє право відмовитись від психіатричного огляду в будь-який момент. Мені повідомлено, що лікарю-психіатру заборонено розголошувати інформацію про стан мого здоров’я, факт звернення за психіатричною допомогою, діагноз, приватне життя, інтимну і сімейну сторони життя, а також про інші відомості, одержані при психіатричному огляді, крім випадків, передбачених законом.

Підписуючи цей документ, я надаю усвідомлену згоду на проведення психіатричного огляду. Підписуючи цей документ, я повідомляю, що моє рішення не було прийнято під тиском з боку фахівця, родини або інших осіб.

Інформацію

надав лікар    ______________                   “__”______20__року   ______________

                                   (П.І.Б.)                                  (дата)                              (підпис)

Я, __________________________________________________________________,

(прізвище, ім’я, по батькові)

згоден(на) на проведення мені психіатричного огляду “__”______20__року

_____________________________________________________________________

                                               (підпис)                                                                               (дата)

Положим, пациент чудом бумагу эту подписал. Осмотр состоялся, тут бы сразу и помощь организовать. Нет. Теперь нужно подписать Форму № 003-8/0.

УСВІДОМЛЕНА ЗГОДА ОСОБИ

на амбулаторну психіатричну допомогу

Я, ________________________________________________________,
(прізвище, ім’я, по батькові)

одержав(ла) інформацію щодо необхідності надання мені амбулаторної психіатричної допомоги відповідно до медичних показань. Мені повідомлено про моє право отримувати амбулаторну психіатричну допомогу лише протягом терміну, необхідного для обстеження та лікування. Мені повідомлено про моє право відмовитись від надання амбулаторної психіатричної допомоги в будь-який момент. Мені повідомлено прогноз можливого розвитку мого захворювання, у тому числі наявність ризику для життя і здоров’я, я мав(ла) можливість ставити будь-які питання з цього приводу. Мені повідомлено про право звернення безпосередньо до керівника психіатричного закладу з питань надання психіатричної допомоги, вільного вибору лікаря та право вимагати його заміни. Мені повідомлено, що моє право отримати достовірну та своєчасну інформацію про стан мого здоров’я, включаючи існуючі і можливі фактори ризику та їх ступінь, а також на ознайомлення з відповідними медичними документами, що стосуються мого психічного здоров’я, може бути обмежено через особливості мого психічного стану. Мені повідомлено про моє право вказати особу, якій може бути надано повну та достовірну інформацію про стан мого здоров’я, включаючи існуючі і можливі фактори ризику та їх ступінь, а також якій може бути надано для ознайомлення відповідні медичні документи, що стосуються мого психічного здоров’я:

______________________________________________________________________

(прізвище, ім’я, по батькові)

Мені повідомлено про моє право отримувати психіатричну допомогу в безпечних та найменш обмежених умовах. Мені повідомлено про моє право на правовий захист від будь-яких незаконних форм дискримінації, пов’язаних із станом здоров’я, та на безоплатну юридичну допомогу з питань, пов’язаних з наданням мені психіатричної допомоги. Мені повідомлено про моє право та право мого законного представника на оскарження неправомірних рішень і дій працівників психіатричного закладу та на відшкодування заподіяної шкоди моєму здоров’ю. Мені повідомлено про моє право на особисту участь у судових засіданнях при вирішенні питань, пов’язаних з наданням мені психіатричної допомоги та обмеженням у зв’язку з цим моїх прав. Мені повідомлено, що фахівцям, що залучені до надання мені амбулаторної допомоги, заборонено розголошувати інформацію про стан мого здоров’я, факт звернення за психіатричною допомогою, діагноз, приватне життя, інтимну і сімейну сторони життя, а також про інші відомості, одержані при психіатричному огляді, крім випадків, передбачених законом.

Підписуючи цей документ, я надаю усвідомлену згоду на амбулаторну психіатричну допомогу. Підписуючи цей документ, я повідомляю, що моє рішення не було прийнято під тиском з боку фахівця, родини або інших осіб.

Я, _________________________________________________________________,

(прізвище, ім’я, по батькові)

згоден(на) на надання мені амбулаторної психіатричної допомоги

“____”____________ 20___ року

                                         (підпис)                                                                                      (дата)

Інформацію надав лікар                                       “____”____________ 20___ року

                         (підпис)                                                                                      (дата)

Раньше согласие на осмотр можно было получить устно, согласие на амбулаторное лечение — тоже устно. А в случае ухудшения состояния — дать направление на руки родственникам. Теперь это невозможно. Нет подписи — нет помощи.

Пример: на приеме мужчина 57 лет в сопровождении родственников. У него тяжелая психопатология, по его словам: «в животе все гниет, пища не переваривается, просто проваливается в живот, от дыхания и миазмов начинают цветы вянуть». Пациент практически ничего не ел, исхудал. Классическая картина тяжелого ипохондрического бреда, так называемого бреда Катара. Суицидальный риск 10 из 10. Ему немедленно нужно интенсивное лечение в закрытом отделении. Пациент, естественно, больным себя не считает. Зная, что в больницу лучше ехать с направлением от участкового (с улицы запросто могут не взять!) сообщаю родственникам последовательность действий: участковый психиатр → заявление на осмотр → осмотр → направление → госпитализация.

Врач прибыл на вызов, беседовал с пациентом около часа и развел руками:

— Диагноз подтверждаю, но поделать ничего не могу, так как лечиться он не хочет.

Родственники просят:

— Дайте хотя бы направление.

— Даже рецепт не могу выписать.

— Тогда принудительно заберите, по скорой.

— Не могу, для этого нужно направление.

— Так напишите.

— Не могу — он согласие на осмотр не подписал, как я в карточке запись сделаю? Нет записи — нет осмотра, нет осмотра — нет направления, так что, если что(!), вызывайте «скорую» сами.

И ушел. Родственники онемели. Что делать? Куда теперь бежать, звонить.

Идем дальше, по закону. Читаем пункт 4.4. статьи 25 «Лицо, которому предоставляется психиатрическая помощь, имеет право… на отказ от предоставления психиатрической помощи, за исключением случаев ее предоставления в принудительном порядке, предусмотренных законом». Что же там предусмотрено законом? Предусмотрен п. 3 статьи 11. Привожу выдержку:

  «Психиатрическое освидетельствование лица может быть проведено без его согласия или без согласия его законного представителя в случаях, когда полученные сведения дают достаточные основания для обоснованного предположения о наличии у лица тяжелого психического расстройства, вследствие чего оно:

   совершает или проявляет реальные намерения совершить действия, представляющие непосредственную опасность для него или окружающих,

   или не в состоянии самостоятельно удовлетворять свои основные жизненные потребности на уровне, обеспечивающем его жизнедеятельность,

   или нанесет значительный вред своему здоровью в связи с ухудшением психического состояния в случае неоказания ему психиатрической помощи».

Как все это может выглядеть на практике? Что такое, к примеру, значительный вред здоровью, как отличить значительный от незначительного? Где критерии? Большая просьба к интересующимся вопросом указать соответствующий документ.

А насчет «реальных намерений», помнится, в бытность мою участковым психиатром, ко мне регулярно ходил один наркоман, уголовник в прошлом, и требовал выписать ему ампулированный сибазон. Выписать же, согласно существовавшему на тот момент приказу, я мог только определенное количество препарата из расчета на месяц. На какие ухищрения я ни шел, он продолжал требовать: давай сибазон, и все тут, а то возьму нож и исполосую лицо твоей медсестре.

Делать нечего, иду к главврачу. Он человек с двумя образованиями, медицинским и юридическим. Гениальный администратор. Он сказал: «Будешь вызывать наряд милиции только тогда, когда получишь стулом по голове». Вот это и есть «реальные намерения». И никакие угрозы и оскорбления под определение «реальные намерения» не подходят. А вот успею ли я наряд милиции вызвать и противодействовать больному, когда он мою медсестру будет резать? Это еще вопрос. Охрана в ПНД (психоневрологическом диспансере) тогда была не предусмотрена, не знаю, предусмотрена ли она сейчас, стол стоит у окна. Окно зарешечено, мы живем не в Америке, где мебель в кабинете расставлена иначе. Говоришь пациенту: «Извините, мы на секундочку». Встаешь из-за стола, выходишь из комнаты и запираешь больного между столом и окном. И пусть тогда он проявляет свои «реальные намерения», если они у него есть, хоть все цветочные горшки расколотит и свернет шкафы.

Так что будьте готовы: при проведении процедуры принудительной госпитализации законодательно должны учитываться только «реальные» намерения. А по сути уже совершенные, или совершаемые действия Принцип «не вижу — не верю» А тут есть свои нюансы — выбросил телевизор или холодильник из окна, нож или вязальная спица в руке, разбитая голова у родственника это одно. Старое тряпье в окно – другое. Просто мочится на прохожих с балкона — в общем-то, не представляет никакой  опасности. Или плюется и матом кроет, орет на всю улицу — это к полиции.

Итак, на основе изложенного, получается  следующее. Врач «с учетом его (больного) психического состояния, в доступной форме» (что это такое, как она может выглядеть для описанных выше случаев эта доступная форма?) должен донести «информацию о состоянии его психического здоровья, прогноз возможного развития заболевания» (и это человеку, не осознающему свою болезнь, считающему себя здоровым), … особенностях «применения методов диагностики и лечения, альтернативные методы лечения, возможном риске и побочных эффектах, условиях, порядке и продолжительности оказания психиатрической помощи, … права и предусмотренные настоящим Законом возможные ограничения этих прав (то есть рассказать о принудительной госпитализации) при оказании психиатрической помощи». После чего пациент должен, внимательно перечитав, подписать все это минимум на двух бланках, в одном из которых черным по белому написано «Мені повідомлено про моє право відмовитись від психіатричного огляду в будь-який момент». Несомненно, доктор получит решительный отказ.

И после категорического отказа, доктор обязан со спокойной совестью удалиться. Даже если вы будете виснуть у него на шее, и что называется, «рвать халат», поскольку «Лицо, которому предоставляется психиатрическая помощь, имеет право… на отказ от предоставления психиатрической помощи, за исключением случаев ее предоставления в принудительном порядке, предусмотренных законом» (см. ст. 25 п.4). Все, дело сделано. Теперь надо ждать, пока не представится случай для предоставления помощи в принудительном порядке. Иначе нельзя, так как вступает в силу статья 33 Закона Украины «О психиатрической помощи», которая гласит «Лица, виновные в нарушении законодательства о психиатрической помощи, несут ответственность в соответствии с законами Украины»:

Получается следующий замкнутый круг (рис.1):

Рис. 1.

Резонный вопрос: каковы шансы больного на выздоровление? Вынужден огорчить. После попытки осмотра в соответствии с буквой закона, шанс на выздоровление стремится к нулю.

В то же время шансы на инвалидность, в зависимости от типа течения болезни, в этом случае весьма велики. Ведь непосредственной опасности для себя и окружающих такой больной не представляет. И подавляющая часть так и не представит.

Итак, выводы:

  1. Закон Украины «О психиатрической помощи», бесспорно, является в политическом и социальном смысле делом прогрессивным;
  2. В клиническом смысле Закон, в том виде, в котором он существует, к сожалению, «на стороне болезни». Почему? Во-первых, проведенный формально психиатрический осмотр делает невозможным дальнейшую помощь даже при активнейшем участии и желании родственников. Во-вторых, какая-либо инициатива врача и родных, направленная на то, чтоб лечить больного без его критического отношения к болезни и без его согласия, наказуема (статья 33 Закона Украины «О психиатрической помощи»);
  3. Формально без подписи бланка информированного согласия, врач не имеет права начать осмотр. В свою очередь, без осмотра нет помощи.
  4. В случае решения вопроса о принудительной госпитализации, как реальные намерения, будут учитываться уже совершенные действия (принцип: не вижу — не верю).

Нет записи — нет осмотра, нет осмотра — нет помощи.

Вывод из выше перечисленного: жизненно необходимо РАСПОЗНАТЬ БОЛЕЗНЬ, ПОКА ПАЦИЕНТ ЕЩЕ КРИТИЧЕН!

Как  это сделать?

 

3.Как распознать болезнь, пока пациент еще критичен, и что этому мешает

Человеческий фактор! Нет ни одной сферы деятельности — от сантехнических работ, до нанотехнологий, где его бы не существовало.

Кого же, в области психиатрической помощи, это касается в первую очередь?

Конечно, в первую очередь — это родственники, затем врачи и администраторы. Эти люди, как бы связанны цепочкой и могут активно воздействовать друг на друга. Вначале разберем, какие ошибки делают родственники, и как они могут тормозить процесс оказания помощи больному, нарушая основополагающие принципы.

В книге Снежневского А.В. [2] везде можно натолкнутся на фразы «с этого времени изменился, стал вдруг раздражительным, обидчивым, непослушным». Или, «в 15 лет, с начала учебного года заметно переменился, стал более пассивным, малоразговорчивым, меньше общался с прошлыми товарищами, отошел от сестер» или «в 15 лет заинтересовался философией, читал в этой области мало и несистематично. С этого времени стал дерзким, раздражительным…», «…в шестом классе стал хуже учиться, появилась неуверенность в ответах. Изменился по характеру, стал раздражительным, вспыльчивым, более замкнутым, пропал интерес к учебе, на замечания преподавателей дерзил…». Идем далее, «после поступления в институт изменился, стал как бы другим человеком…на работе в первые годы считал, что сотрудники к нему чрезмерно внимательны…потом стал замечать, что на работе к нему стали хуже относится, казалось, обсуждают его нелюдимость замкнутость», «…в 29 лет изменилась по характеру, появилась раздражительность, несвойственная ранее замкнутость…», «…в то время (25-26 лет) стала отмечать у себя особенно повышенную чувствительность к холоду. Постоянно ощущала в области щек и ушей, а так же верхней части шеи какое-то похолодание… возникновение их объясняла переохлаждением всего организма…»

Чем, предположительно, в это время занимались родственники, почему же так длительно тянулось и менялось в худшую сторону состояние больных? Сейчас попробуем разобраться. Для начала разобьем родственников на группы.

Первая группа – это мы — обыкновенные люди, у которых кто-то из близких начал странно себя вести. Как определить, что, возможно, ему необходима помощь? Здесь помогут две незаменимые вещи. Эмпатия и логика.

В социальной психологии есть термин «эмпатия», означающий возможность вчувствоваться в переживания другого «почувствовать то же, что и он». Эмпатия — такой особый способ понимания человека, когда доминирует не рациональное, а скорее эмоциональное восприятие его внутреннего мира. Эмоциональная природа эмпатии именно и выявляется в том, что ситуация другого человека, партнера по общению, не столько «продумывается», сколько «чувствуется». [3].

Второе — логика, точнее такое ее производное, как алогизм. Алогизм (алогичность; от др. — греч. а — отрицательная частица и др. — греч. logísmós — разум, рассудок) — нелогическое рассуждение, ход мысли, нарушающий законы и правила логики, либо факт, который не укладывается в рамки логического мышления, то, что нельзя обосновать логически, противоречащее логике. [Википедия]

Так вот, если,  человек перестал есть, желая иметь «такое же продолговатое лицо, как у Христа», причем и адепты  секты, в которой он состоит, сами не могут этого понять и почувствовать, то здесь налицо явный алогизм. Очень важно, как человек объясняет свое поведение, если до этого он был живой, контактный, всем делился, а теперь не раскрывается, то вчувствоваться в это бывает нелегко. Возможно это маленький сигнал тревоги. Если такое поведение усугубляется, прогрессирует, хоть и не сопровождается алогизмами, то повод насторожиться уже есть. Тут, что называется, «50 на 50». Здесь необходимо внимательное наблюдение, ограниченное во времени. Но если появляется алогизм, тут и думать нечего: немедленное обращение к специалисту — единственный правильный выход. Если кто-то пьет мочу — мне этого никак не понять, но если он малаховец, то логически понять и вчувствоваться я могу. Хулиган, гроза подъезда, рисовал матерные слова по стенам, мочился в лифте, бил маму, отбирал у малышей деньги, периодически понюхивал клей, после трех дней бессонницы неясного происхождения взял ведро и тряпку, вымыл лестницу от первого до последнего (16-го!) этажа, дав этому следующее объяснение: «Это потому, что все люди братья». Алогично это? Да. И вчувствоваться практически невозможно: каким образом за пять минут созрело решение вымыть лестницу и постирать со стен все матерные слова, которые сам же и писал, трудился – лишь на том основании, что все люди братья. Его поступок явно алогичен. А вчувствоваться вообще невозможно, не резонирует.

В общем, если из уст родных слышатся фразы типа «как-то неадекватно смотрит, улыбается, говорит» и т. д., скорее всего, наступит момент, когда прочувствовать действия родственника и логически объяснить их уже нельзя. Это уже, что называется, «момент истины» — нужна срочная помощь.

Кажущийся алогичный поступок может быть вполне логичным, если расспросить человека. В учебном пособии для интернов «Неотложная помощь в психиатрии» Г.Л. Воронкова, Г.К. Дзюба, С.А. Пуцай [4] приведен пример, который может быть полезен.

«При психопатологическом исследовании важно не только обнаружение анамнестических фактов, как таковых, но и выяснение (какими бы нелепыми они не представлялись) того, каков их мотивогенез, их связь с жизнью. Например, о пациенте сообщено, что он сжег свою куртку, что в обыденной жизни было бы оценено, как поступок немотивированный, странный. Возможно это и так. Однако чтобы прийти к подобному заключению, психиатр должен ответить, как минимум, на следующие вопросы:

1) какие обстоятельства предшествовали поступку;

2) когда и каким образом произведено сожжение куртки;

3) почему был выбран данный предмет, а не другой;

4) была ли куртка новой, или старой;

5) проводилось сожжение при свидетелях, или тайно;

6) избавлялся пациент от других предметов подобным, или иным способом и когда это было;

7) почему выбран данный способ ликвидация вещи».

В раннем распознавании начала болезни не все так просто, но если ваш родственник начал слышать голоса, или – «неделю разговаривает сам с собой», часто родители формулируют одной фразой: «Стал как не мой ребенок», «Не узнаю своего Вовочку, Сашеньку», «С ним что-то не так» и т.д. По сути, это уже отслеживание запустившегося процесса, где критики может уже не быть.

Обычно человек, тесно связанный  с больным эмоционально, всегда чувствует, что с близким что-то не так, но, к сожалению, долго ждет, нарушая тем самым принцип своевременности. Правило должно быть простым — вначале попытаться вчувствоваться. «Что-то не так» может иногда быть жизненно обоснованно, например «вывертами» переходного возраста, но надо насторожиться. Любой же всплывший алогизм должен быть немедленным руководством к действию, и как можно быстрее.

Приведу пример. Молодой человек 22-х лет перестал ходить на занятия, общаться с друзьями, стал  беспричинно раздражителен к родителям. Те чувствуют, что здесь что-то не так (включается эмпатия — не могут понять, почему). Но мало ли что может быть у парня — личная драма, которой он не хочет делиться, хотя всегда делился, возможно, не складываются отношения с одногруппниками, преподавателями. А то, что перестал быть жизнерадостным и стал отстраняться от родителей, — может, повзрослел и т. д. (хотя и тут родители чувствуют, что что-то не так, но пока молчат, несмотря на несвойственное поведение их сына). Как-то раз на вопрос матери: «Как дела?», он вынул из кармана дохлую крысу и с глупым смехом бросил ее в тарелку с супом. На вопрос «Зачем?» — все тот же глупый смех. Вот он алогизм. Здесь уж точно надо немедленно бить тревогу. Это «момент истины».

Правило простое: необходимо насторожиться при невозможности вчувствоваться в поведение, эмоциональные реакции, и любой появившийся алогизм должен быть немедленным руководством к действию.

Но на практике часто все не так. Родственники продолжают ждать. Ожидание не пассивное, оно заполняется разнообразными трактовками состояния человека и причин их возникновения, плюс кипучей деятельностью по преодолению. Дело в том, что психические болезни тяжело понять с точки зрения формальной логики, так как берутся они, по сути «из воздуха». Это первое. Второе – в психике человека  есть защитный механизм, призванный бессознательно отвергнуть, или рационализировать непереносимые вещи, поэтому попытка логического объяснения обязательно будет. Откуда же будут черпаться объяснения? Разумеется, из прошлого жизненного опыта. Из ваших убеждений, традиций вашей местности, обычаев, особенностей вашего вероисповедания, характера, и даже детского воспитания.

Итак, основной бич, приводящий к несвоевременному обращению — объяснения происходящего феномена с помощью формальной логики: «если плохо, должна быть материальная причина». Если она не очевидна, ее нужно отыскать, и неискушенный человек делает это разными путями. Эффективнее всего найти приемлемое объяснение — первый и самый распространенный ход мыслей обычного человека: «после этого — значит вследствие этого».

Например, две недели назад он расстался с девушкой, три дня заикался, а вот теперь, через месяц, какой-то странный сделался, учебу оставил, от друзей отошел, застывает на месте, улыбается несуразно (кстати, вы можете в это вчувствоваться и логически объяснить?)

Или вот еще пример, взятый мною из Интернета: «Он довел меня, постоянными упреками и ссорами, до тяжелейшей депрессии, с которой меня положили в психбольницу. Отлежала полтора месяца, вышла с диагнозом «шизофрения», с постановкой на учет — т. е. с клеймом на всю жизнь (а ведь мне всего 19 лет). Он поклялся, что изменится, и я его простила. Пристрелите, пожалуйста». Но нельзя упреками довести до диагноза шизофрения, даже если круглые сутки их в уши выкрикивать. Логикой, как говорится, и не пахнет (рис.2).

Рис. 2

 Затем, когда текущие объяснения становятся явно несостоятельными, начинается страх. Страх, как реакция на непонятное. Человек всегда боится непонятных, а главное, неподконтрольных ему явлений. Вот здесь и начинают работать, так называемые, защитные механизмы, первый из которых – «вытеснение» проблемы (рис.3).

Рис. 3.

Вспоминаю, как родственники полгода откладывали профильный осмотр, пытаясь объяснить несчастной любовью общение сына с некими людьми посредством телевизора. Мама продолжала обследования сына с помощью МРТ, проверяла «сосуды мозга», искала паразитов и везде врачи что-то писали, давали заключения. Совершенно здоровых-то и вправду нет, хотя врачи твердо повторяли, что не наше мол, к психиатру отведите. Но мать в отчаянии еще больше цеплялась за то немногое, что они находили: «Вот видите, на энцефалограмме что-то есть», и теперь надо сделать не просто МРТ, а функциональную МРТ. И все это во избежание диагноза, который она боялась услышать. Здесь сработала комбинация линейной логики и вытеснение реальности, которая оттянула лечение парня на полгода и, в конечном итоге, он разбил телевизор и, в буквальном смысле, наелся его содержимого: «если все внутренности съем, то и голоса съем». О какой своевременной помощи здесь может идти речь?

Возможны также следующие варианты активных действий со стороны родственников:

— воспитание и увещевания. То есть, не мытьем, так катаньем вернуть в прежнее состояние. Это могут быть уговоры, типа «да поешь ты, наконец, нормально». Могут быть требования – «немедленно встань и возьми себя в руки». Главное — нет понимания, что не возьмет он себя в руки, не может взять. Здесь та же формальная логика. Должна быть причина и точка. Например, разленился, воспитывали, как комнатное растение, ремня ни разу не дали. Теперь вот вырос и делает, что хочет. С кровати уговорами ведь не поднимешь, а он на кровати уже второй месяц лежит, на учебу не ходит, с друзьями не общается. «Да встань ты, наконец, мужик ты или баба. Вон, какие сокурсницы вокруг тебя вертятся». А то, что не может он встать — в голове у родственников не укладывается  (рис.4).

Рис. 4.

— водить по врачам и делать многочисленные обследования, которые естественно ничего «показать» не могут. Самое странное при этом, что лишь в редких случаях врач соматического профиля порекомендует обратиться к психиатру. Как правило, поставит диагноз «вегето-сосудистая дистония». Сколько бед этот «диагноз» наделал — уму непостижимо. А его очень любят ставить врачи соматического профиля (не психиатры). А что им остается делать? Но, даже если и говорят: «Вы бы психиатру на всякий случай показались», — в ответ получают холодный тон и бурю возмущения. А какие-то минимальные отклонения при любых методах обследования будут всегда, поэтому это только вдохновляет родных на новые поиски какой-то нераспознанной соматической болезни и активного лечения вегето-сосудистой дистонии. А время-то идет. А это значит — болезнь прогрессирует. И это в тот период, когда вмешательство психиатра наиболее эффективно (рис.5).

Рис.5.

Следующее, поиск ответа в потустороннем — вытекает из той же причины: невозможности объяснения феномена происходящего с помощью формальной логики. То есть, не смотря на лечение и многочисленные обследования, никаких изменений к лучшему не происходит. И начинается хождение к экстрасенсам, бабкам, колдунам, народным целителям. Они объясняют случившееся — кто сглазом, кто порчей, кто еще чем. Отрицать порчу или сглаз не могу, в этом я не специалист. Но более чем за 18 лет практики не видел ни одного психически больного, исцеленного этими людьми, а ведь это колоссальная потеря времени, денег и здоровья. Больные становятся слабоумными, со временем совершают суицидальные попытки и т.д. Все перечисленные пациенты неизбежно попадают на лечение, но попадают уже в состоянии, совершенно «разобранном».

Самое страшное, что упускается  золотое время, когда болезнь можно было остановить. Бывают случаи, которые расцениваются как исцеление. Однако при тщательном анализе оказывается, что это было временное затухание активной симптоматики, то есть естественное течение болезни. Пошаманили  экстрасенсы, вроде и отпустило. Но нет, через 3 месяца снова явные признаки расстройства.

Еще одно зло, способное оттянуть время – Интернет-форумы. И YouTube с его антипсихиатрическими каналами всех мастей от бабы Дуси, которая лечит землей, до людей, которые на полном серьезе рекомендуют есть больше бананов и других продуктов, содержащих триптофан, вместо курса антидепрессантов при тяжелой эндогенной депрессии. Родные ходят туда исключительно с целью подсознательно подтвердить свою гипотезу, что «все хорошо, это не то, что мы думаем, это можно вылечить питанием. Антипсихотики — зло, психиатры — бездушные сволочи, калечащие людей с целью наживы». Раз человек настроен на поиск таких сведений, он их обязательно найдет.

Представим мать больного и его родственников. Еще раз повторю: действительно больного, которому голоса приказывали сбежать с горы щебня, да так, чтоб на бегу успеть попасть головой под колесо трамвая. Мать осознает необходимость активного лечения в условиях стационара. Больной формально согласен. Без лечения  его ожидает слабоумие, или высокий риск суицида. И вот в Интернете, шаря по форумам, они находят, к примеру, такую статью (стиль изложения, грамматический строй и пунктуация первоисточника). Привожу с некоторыми сокращениями:

«Мой рассказ. Родители в психиатрическую больницу меня возили три раза, но положенный срок я отсидела только два. Первый раз меня там закрыли в семнадцать лет. Зимой 2001 года, … я была в своей комнате, как неожиданно в квартиру ворвались три здоровых мужика в белых халатах. Они мне перегородили выход и начали говорить: «Какая интеллигентная девушка и больная». Пришли мои родители, сказали: «Одевайся!» — и кинули мне на кровать одежду. Я ответила, что никуда не поеду. Врачи продолжали: «Одевайся по-хорошему…» Я хотела выйти из комнаты, но они меня схватили и поволокли. Я сопротивлялась, цеплялась руками за стену. Они отрывали мои руки от стены. Выволокли с квартиры…Отвезли.

В психушке меня врач позвала к себе в кабинет, у неё вид больной, глаза вытаращенные лезут из орбит, а под ними синяки черные. Как заорала на меня: «Отвечай, как дело было, тебе голос свыше приказал?!» Какая-то врач сказала: «Да у неё по глазкам видно, что она больна».

Стояли там коляски инвалидные. На полу лежала женщина, которая под себя ссала, шевелиться не могла. Уколы ей делали без конца, а потом на носилках унесли. Дверь железная на замке, ключ у врачей в кармане.

Умоляла я родителей забрать меня, они подписали нужные бумаги и в этот день меня отпустили, но это было только начало…

Второй раз в детскую возили психушку. Давали мне таблетки от которых очень плохо было: тяжело ходить — от них еле ноги шевелились, было чувство, что я упаду. От одной таблетки слегла в кровать на несколько дней. Вид после неё был у меня ужасный. Рвало от них чем-то жёлтым. Пальцем во рту ковырялись — смотрели выпила их или нет. Пугали, что будут зубы разжимать — проверять, если их буду прятать. Медсестра орала на меня: «Пей сейчас же таблетку!» Чтобы меня подержать — сделать укол — собрались все врачи, даже уборщик со шваброй. Окна, двери на замке, ключи у медперсонала.

А вот третий раз был по-настоящему страшный! Во взрослой психиатрической больнице.

Как обычно, ворвались в квартиру три здоровенных мужика в белых халатах. Церемониться со мной не стали — сразу схватили за шею и отволокли в машину. Очень ловко схватили за шею, видно сразу, что натренированы на больных — не первый раз хватают … Сразу как привезли, силой вкололи укол. Я от него отказывалась. Санитар меня схватил за руку и заорал: «Ты хочешь меня разозлить?!» Схватил за шею, (наверно это их любимый приём) придавил к койке и вкололи психотропную отраву. Силой волокли в палату-изолятор, где находятся тяжело больные. Там дверь на замке, на окнах решётки, туалет там же. Тех, кто там прибывает, на улицу и в коридор не пускают. Палата облезлая. Одежду драную, психушечную одевать не захотела и тогда санитар с медсестрой силой раздели меня до гола. Палец выкручивали, ломали, чтобы кофту снять. Орали: «Сейчас к кровати привяжем!». А там, я заметила, очень любят привязывать…

 

Для получения  полной, бесплатной версии книги пишете запрос на адрес автора  kotko.dv@gmail.com 

Форма записи на прием
Заказать обратный звонок
Как к вам обратиться:
Ваш телефон:
Тема звонка:

Меню

Обратный звонок